Встреча с римскими легионерами
(5 голосов)
Группа
Когда я увидела вдали, на дороге небольшой отряд римских легионеров, мне стало тревожно. Мне всегда становится тревожно, когда я их вижу. И не только мне. Любой еврейской девушке и еврейской женщине делается тревожно, при встрече с ними. Они все, поголовно, молодые, сильные, охочие до развратных утех. Они и раньше не пропускали ни одной встреченной ими юбки, а уж теперь и подавно.

Недавно наш иудейский царь Ирод довел до сведения еврейского населения, что наши женщины не должны отказывать римские легионерам в удовлетворении их похотливых желаний. Царь сказал, что мы должны быть во-первых: гостеприимными, во-вторых: демонстрировать римскому императору свое дружелюбие и согласие. А в третьих,
он сказал, что римские легионеры это сильные и здоровые мужчины, и значит дети, зачатые от них, и рожденные еврейскими женщинами будут гордыми, здоровыми и сильными, они внесут новую волну в оздоровление нашей богоизбранной нации. А главное они будут частью еврейского народа, потому что по нашим законам, ребенок, рожденный мамой-еврейкой, считается автоматически евреем, вне зависимости от национальной принадлежности его отца.

Я беспомощно озираюсь по сторонам. Я зазевалась, пока кормила грудью свою двухмесячную крошку, Яссика. Теперь укрываться и прятаться поздно. Да и бежать нельзя. Я же не брошу свое стадо коз, которое пасу. Реввека, моя двоюродная сестра, отгоняет своих коз в сторону, подальше от дороги, возможно, что она успеет скрыться за чахлыми кустиками, по ту сторону оврага. А я уже не успею.

От отряда отделяется всадник. Он стремительно скачет в сторону Реввеки. Значит, и она не успеет. А другой всадник спрыгивает с коня и направляется в мою сторону. Все понятно, придется ему давать.

Легионер подходит ко мне и сдвигает железный шлем себе на затылок. На его боку болтается короткий, римский меч. Глаза у легионера карие, лицо молодое и счастливое. Надо же, какой молоденький, удивляюсь я. Он ровесник моего старшего сына, Хаима, наверняка. Только разница в том, что мой Хаим ловит рыбу в озере Иордана, а этот юноша римский легионер, и он олицетворяет власть, и порядок. Возможно, что он увидит, что я не так молода, как он молод сам, и по этой причине, не захочет меня. Хотя, это будет с его стороны свинством.

Юноша широко улыбается
- ты кормила ребенка грудью? - спрашивает он
- да - кратко отвечаю я. Мы все стараемся подражать, в разговорах с римскими легионерами, их римской манере говорить немногословно. Это не свойственно нам, евреям, но мы пытаемся.
- у тебя красивая грудь - говорит он и расстегивает пояс, на котором болтается его меч.
- а разве вы с такого расстояния могли ее увидеть? - спрашиваю я, удивляясь тому, что он говорит про мою грудь
- подробности не видел, но как ты запахивала ее и прятала видел, остальное мне нарисовала моя фантазия - отвечает он, продолжая снимать с себя еще некоторые элементы одежды - мы долго не были в городе - продолжает говорить он - стояли в пустыне, в дозоре, у меня уже два месяца не было женщины. Дашь мне?
- дам - отвечаю я. Эта римская прямолинейность разве оставит мне шанс ответить по-другому?
- тогда пошли деревцу - говорит юноша - легионер и приглашает меня за собой, жестом руки – кажется, я видел тебя раньше. Ты живешь в Вифлееме?
- почти. Рядом с ним.
- а кто твой муж? - спрашивает он меня. Мы разговариваем с ним на ходу, а я тревожно оглядываюсь туда, где в тени моего натянутого, на двух воткнутых в землю палочках, платка мирно спит, посапывая моя малютка. Римский юноша сходу понял мое беспокойство и поспешил меня успокоить - мы недалеко отойдем, если заплачет, мы же услышим. А сколько ему?
- два месяца - ответила я, и сразу же ответила на предыдущий его вопрос - мой муж рыбак, его зовут Арон
- так ты получается Руфь? Жена рыбака Арона, и мать рыбака Хаима? Они частенько бывают у нас в лагере.
- да - лаконично отвечаю я - Руфь, это я.
- о, это мне повезло - говорит римлянин - я с удовольствием тебя буду.
- спасибо - невпопад отвечаю я

Мы подходим к деревцу. Я уже знаю, как римлянам нравится. Я обхватываю обеими, вытянутыми вперед руками, тоненький ствол чахлого деревца, делаю шаг назад, наклоняю голову вниз и выпячиваю попу. Легионер задирает на мне длинный подол, обнажая мою попу.
- какая ты красавица - говорит он. Он тискает руками мою задницу и бедра - мне нравятся такие. Ноги и не толстые и не худые, самое то.
- Это, наверное, потому что вы давно не трогали женских ножек - говорю ему я, в надежде услышать жаркое опровержение и его утверждения о том, что мои ноги намного красивее и приятнее всех прочих. Так оно и происходит.
- что ты, Руфь, я тебя когда первый раз увидел, у меня сразу встал. А уж как сейчас увидел, что ты свою грудь от нас прячешь, так чуть в седле не подпрыгнул.
- а ты меня один будешь? - спрашиваю его я, и, снова с чувством тревоги, смотрю в сторону отряда римлян, который слез с коней и уселся возле дороги, в кружок.
- не бойся - смеется юноша - буду один. Но если ты не возражаешь, то несколько раз.
- я не возражаю - отвечаю я, и снова испытываю странное чувство. Как я могу возражать, после того знаменитого распоряжения нашего царя Ирода? И потом, мне уже доводилось удовлетворять римских легионеров. Редко кто из них, удовлетворяется одним разом полового сношения, так что предупреждение о том, что будет несколько раз, меня не удивляет. А вот тот факт, что он будет это делать со мной, один, несколько радует.

Юноша все еще продолжает с нескрываемым удовольствием шарить руками по мне, ощупывая все мои интимные места.
- расставь ноги чуть шире - говорит он - чтобы было удобнее.

Я расставляю ноги, но не очень широко, только на ширину плеч, потому что потом лучше будет их сомкнуть. Юноша обхватывает мои бедра и довольно умело, сказывается опыт совершения половых актов, втыкает в меня свой агрегат. Я крепче вцепляюсь в ствол деревца и сжимаю губки. Юноша замирает, обдавая мою шейку жарким дыханием, и кряхтя начинает делать движения членом взад и вперед.
- сколько у тебя детей? - кряхтит он
- пять - отвечаю я. Я уже знаю, что он, как и другие римские легионеры, которым я давала совершать со мной акты моего оплодотворения, первый раз будет все делать в бешеном темпе, а потом второй раз будет смаковать медленно, и не спеша. Так что стоять придется долго. Римляне сильные и неутомимые мужчины.
- ты хорошо даешь, Руфь. После моего воздержания, твоя тугая попа, как глоток счастья. А ты сейчас кормишь ребенка грудью?
- кормлю
- у тебя, сиськи, полные молока? - руки юноши быстро трогают мою грудь и снова ложатся на меня, по обеим бокам, чуть ниже талии. У юноши сильные руки, и он ими помогает себе. Он двигает меня на своем члене, постепенно ускоряя движения. Я опускаю голову. Мне видны его голы ноги и кожаные сандалии на тонких, плетенных ремешках. Римляне не носят штанов. У них короткие плащи, как у наших женщин юбки. Они их называют туники. Юноша задрал на себе плащ, а на мне подол моего длинного легкого платья, который он аккуратно сложил мне на спине. Я выпячиваю попу, подставляя ему вход в свое влагалище. Член ускоряет и ускоряет движения. Раздаются шлепки. Это живот римского юноши шлепается об мою попу.

Воины отряда, которые сидят возле дороги показывают на нас пальцами. Наверное, обсуждают и смакуют, как он меня имеет. И рассказывают друг другу, как бы они на его месте, меня имели. Они обычно, именно это и обсуждают. Я вспоминаю про Реввеку и поворачиваю голову туда, где ее видела, когда к ней поскакал римский легионер, всадник. Всадник уже слез с коня и ведет Реввеку за руку. Вот он ее подвел к такому же чахлому деревцу, к какому подвел и меня мой молоденький легионер. Реввека, приняла такую же позу, в которой стою я, и легионер ловко задрал на ней сзади подол. Понятно, думаю я, она все-таки, не успела спрятаться. Будет удовлетворять его.

- полные молока - отвечаю я
- хорошо-то, как тебя - бормочет юноша - потискаешь мой член, потом, у себя между сиськами?
- ладно - говорю я. Мы уже знаем про эту особенность римлян. Им нравится делать так. И еще нравится кончать нам в рот. Наши мужчины тоже быстро переняли у них эти способы. Так что и еврейские мальчики не прочь, чтобы у них между сиськами член потискали.
- ты родила пятерых детей, а такая стройная как горная лань - голос юноши делается приглушенным, он как-будто секретничает со мной.

Внезапно раздается детский плач. Я непроизвольно дергаюсь. Это мой маленький Яссик проснулся.
- это твой плачет? - спрашивает римлянин, остановив свои движения. Он плотно прижал меня к себе, и его сильный член подрагивает во мне.
- да - выдыхаю я - нужно посмотреть на него
- сейчас, мы вместе посмотрим - говорит юноша - сейчас. Дай мне кончить. Я быстро.

Член начинает двигаться в бешеном темпе. Яссик плачет. Я выпячиваю попу и виляю ею, помогая легионеру получить свое удовольствие, на которое он рассчитывал. Его живот непрерывно шлепается о мою задницу. Шлепки раздаются все чаще. Мои сиськи ходят ходуном. Я снова поворачиваю голову в сторону Реввеки. Ее легионер также очень быстро, как заведенный, двигает всем корпусом, а она стоит неподвижно, подставляя ему свою дырочку. Выброс спермы происходит так мощно и внезапно, что я вздрагиваю. Юноша замирает. Он делает несколько судорожных движений, пытаясь втолкнуть в меня член еще глубже. И потом, отпускает меня.

Я качаю Яссика на руках. Легионер сидит рядом, молчит. Яссик засыпает, и я снова укладываю его в тень, натянутого платочка. Я украдкой, поглядываю в сторону Реввеки и в сторону отряда. Легионер неутомимо оплодотворяет Реввеку, которая терпеливо так и стоит выпятив в его сторону попу и обхватив руками ствол деревца. Легионеры отряда развели костер и упали на траву.

Едва я уложила Ясика, раздается приглушенный шепот юноши-легионера, которого я удовлетворяла.
- Руфь, он уснул? Давай еще. Мне не терпится тебя еще раз.
- давай - отвечаю я. Я хочу его спросить, как он хочет. Становиться ли мне снова к дереву, или лечь на траву, на спину, но я не успеваю. Юноша легко вскакивает с места. Он в два прыжка оказывается рядом и нависает надо мной. Одна его мускулистая нога справа от моей головы, а другая слева, а я оказываюсь между ними и внизу. Я поднимаю голову вверх. Чуть выше меня, покачивается его член. Юноша нагибается и мягко плюхается на колени. Я оказываюсь под ним, между его ногами, теперь его член чуть ниже моего лица и поскольку он загибается вверх, то нацелен своей головкой, мне в лицо.

Юноша обхватывает меня одной рукой за плечи и придерживает меня ею за лопатки, как будто я опираюсь на спинку кресла, а другую руку он кладет мне на левую грудь. Он наклоняет меня назад и его член ложится мне на подбородок, а яички ложатся на мои сиськи.
- Руфь, милая - голос юноши выдает его волнение и возбуждение. Видимо, пока я успокаивала Яссика, он вынужден был терпеть и себя сдерживать - открывай ротик, давай, скорее, ну давай же.

Я размыкаю губки и складываю их трубочкой. Так делать меня уже научили другие римляне. Это было раньше. Еще когда я была беременная, и они не рисковали меня, с моим выпуклым животом, иметь обычными способами. Юноша наклоняет меня к самой земле и удерживает мою голову на весу, подложив под нее свой локоть. Его член тугой, плотный, подрагивающий проталкивается между моими губами и входит мне в рот. Он ненадолго останавливается, как бы осваиваясь у меня в ротике, и делает движение вперед. Раздается голос легионера
- соси его, соси. Покажи, как ты умеешь.

Я сосу. Член начинает делать такие же движения, какие он делал в моем влагалище, только эти движения плавные, не резкие, даже в чем-то, нежные. Я плотно обжимаю губами эту твердую плоть. Юноша опускает свою свободную руку сзади себе и касается моего животика, рука ползет вниз, вновь задирает на мне подол. Член не прекращает двигаться, а я не прекращаю его сосать. Когда я это делала в первый раз, мне было и стыдно и физически неприятно, и я еще не умела дышать членом во рту. Мне казалось, что я задохнусь. Рука юноши, тем временем, задрала подол, обнажив мои ноги и мою письку. Эта рука жарко и по-хозяйски протиснулась между моих ножек и круговыми движениями пальцев помассировала мне клитор. Я рефлекторно развела ноги пошире.
- Руфь - прошептал юноша-легионер - так хорошо мне никто не сосал, даже в самом Риме. Ты там влажная и приятная. Ты дашь мне в задницу? Мне давно хотелось ебать настоящую еврейку, такую красавицу как ты и в рот, и в попу, и конечно, в пизду. – юноша шепчет и исступленно двигает членом у меня во рту. Кажется, он уже плохо соображает от нахлынувшего наслаждения, что он делает и где находится. Мне, все-таки, приятно осознавать, что такое безумное наслаждение он испытывает только потому, что это я, делаю, что стоит мне взять его член в рот, или подставить ему свою дырочку, и он улетает мысленно на небеса.

Я мычу. Мне не важно, что он не понимает моего мычания. Ему и не нужно его понимать, также как и не нужно получать от меня мое согласие. Он все-равно, будет меня иметь так как захочет. Он смотрит сверху вниз на то, как его член вонзается в мой ротик. Он покачивает мою головку на своем локте, придавая тем самым разнообразие в движении своего члена.
- давай я тебя буду здесь до утра? - спрашивает он, или не спрашивает, а ставит перед этим фактом.

Я снова мычу, но теперь мычу вопросительно, пытаясь ему задать немой вопрос. Я не могу до утра. Мне нужно пригнать домой коз. Приготовить ужин мужу. Накормить детей, у меня их еще четверо, кроме маленького Яссика.

Сперма легионера заливает мне рот. Моя рефлекторная попытка дернуться головой назад и извлечь член, если не совсем изо рта, то хотя бы основную длину ствола, была резко пресечена юношей-легионером, который сильной рукой притянул мою голову к себе, и таким образом удерживал в моем ротике свой трепыхающийся и извергающий семя, член. Я проглотила все, что он выплеснул, и только после этого легионер, поинтересовался смыслом моего мычания.

Оказывается, его намерение удовлетворять свою похоть со мной всю ночь, до самого утра, не исчезло. Мои доводы он выслушал и возразил мне, что одну ночь, все мои домашние могут потерпеть и без меня. Но, я знала, что такого закона у нас нет. Да, царь Ирод указал на необходимость еврейским женщинам не отказывать легионерам в интимной близости, но запускать домашние дела и делать это в ущерб семьи, запрещает даже наша вера. Легионер махнул рукой и позвал к нам другого легионера. Я так поняла, что это их командир отряда. Я тем временем посмотрела в сторону Реввеки и очень удивилась. Реввеку по-прежнему имел тот самый всадник, который к ней скакал и все в той же позе. Сколько же раз он кончил? Хорошо, что мне не достался такой неутомимый.

Командир мрачно выслушал юношу, который четко, но с жаром сыпал латынью. Он поднял руку, в знак того, что он все понял, и вынес вердикт
- еврейская женщина права. Она тебе дала разрядиться? А после захода солнца - он указал рукой на солнце - она должна быть дома. Все.

Юноша прицепил к поясу свой меч. И чуть подпрыгивая, ушел в сторону отряда. Командир не уходил, он почему-то медлил. Я ждала, когда и он повернется и зашагает прочь, чтобы собирать коз, и подождав Реввеку идти в сторону дома. Командир посмотрел на Яссика, потом на меня. Посмотрел так странно, что я даже немного покраснела. Он посмотрел на мою грудь как будто ее помял пальцами, посмотрел на мои ноги, как-будто улегся между ними, и наконец, глянул на мою задницу так, что как-будто шлепнул по ней широкой ладонью.
- Ты уж не сердись, женщина – сказал он – я не должен этого требовать от тебя, так как ты удовлетворила одного из наших воинов, но я вот смотрю на тебя, и у меня так встает, как никогда раньше не вставал. Ты создана для того, чтобы дарить счастье мужчинам, таким как мы.

Я догадалась, о чем это он. Он, таким образом, излагает просьбу, чтобы я удовлетворила и его. Но, вообще-то по договоренности с римлянами, которая существует, это не по правилам. Одна женщина удовлетворяет только одного легионера. Да, другое дело, что это происходит несколько раз, но одна одного. Впрочем, командир тоже это понимает, поэтому и не настаивает, а просит.
- я не сержусь – тихо говорю я. В глазах командира вспыхивает надежда. Мне становится и неудобно, и жалко лишать его надежды, и я спрашиваю
- только, если это возможно, то побыстрее

Командир с радостью кивает головой и резким, отработанным движением сбрасывает с себя меч вместе с поясом. Мне видно, как пола его туники вздыблена в том месте, где находится его член. Лицо командира в шрамах, возраст его определить невозможно. Но член у него стоит только потому, что рядом с ним сейчас я, и он меня желает. Командир легионеров, я не разбираюсь в их названиях, терпеливо ждет, когда я ему подам знак, или сигнал к тому, что я готова. Я ложусь на траву, на спину, подложив под себя пустой, связанный из сухих стеблей мешок. Приподнимаю попу и задираю на себе подол. Раздвигаю перед ним ноги, демонстрируя ему свое лоно, в которое он имеет желание вонзиться. И согнув ноги в коленях и разметав ноги так, что мои коленки почти касаются земли, и смотрят в разные стороны, лаконично говорю ему
- пожалуйста, командир – и застенчиво, как бы смущаясь – я надеюсь, что я вам понравлюсь – и уже как бы, спохватившись, – ой. Только побыстрее, а то муж, дети, - и стыдливо прикрываю лицо рукой.

Сквозь неплотно сомкнутые пальчики я наблюдаю за ним. Римлянин не дрогнул ни одним мускулом лица. Он сделал шаг вперед, и ловко став сначала на одно колено, затем на оба лег на меня сверху. Его рука просунулась под мою попу и оторвала ее от земли. Приподнимая меня в этом месте и удерживая на весу, он как копьем прицелился членом и резко втолкнул его в меня. Вторжение было настолько мощным, прицельным и глубоким, что я громко вскрикнула и застонала. Легионер замер. Его член вошел в меня полностью и на всю длину. Его рука крепко сжимала мою попу. Член уперся в меня и подрагивал. Кажется, ему понравилось, что я вскрикнула. Член стал размашисто двигаться. Этот бурав был несравним ни с чем, что пыталось меня буравить раньше.
- тебя зовут, Руфь? – спросил он, тщательно сохраняя дыхание. Он умело на вдох втыкал в меня до отказа, а на выдохе в два приема выводил почти наружу.
- да – пролепетала я. Его рука в такт его движениям то отпускала нажим на мою попу, то резко тянула ее на себя, навстречу мощному члену.
- я давно тебя хотел. Я знал, что ебать тебя будет приятно.
- почему? – спросила я. Этот напор сильного мужчины заставил меня расслабиться и отдаваться ему. Я даже не делала усилий, чтобы правильно подставлять свою дырочку, он все делал сам, так как ему хотелось, и это стало вводить в меня в чувство восторга.
- потому что у меня на тебя вставал. Ты красиво ходишь. А как ты легла?
- как? – лепетала я, пытаясь извиваться в его сильных руках. Член размашисто ходил во мне, доводя меня до дрожи в груди
- как императрица – сказал он, и зарычал – хочу тебя ебать. А ты повторяй за мной.
- что?
- хочу, чтобы вы задирали на мне подол
- хо-о-очу, чтобы задирали
- умница, хорошо. Хочу, чтобы вы меня ебали
- чтобы ебали – лепетала я
- я буду для вас ножки раздвигать!
- буду ра-аа-аздви- гать
- ножки у тебя шикарные
- шикар - ные

Легионер взял свободной рукой меня за грудь и надавил на нее. Выступило густое, желтоватое молоко, он его слизнул.

- Будешь приходить ко мне в казарму, чтобы мне давать?
- буду – я отвечала, уже не задумываясь о смысле того, что говорю. Впервые я почувствовала, что не я удовлетворяю мужчину, а мужчина делает мне так, чтобы я сошла с ума от счастья.

Меня забила крупная дрожь. Римлянин остановил движения членом, глубоко его, воткнув в меня, и я трепыхалась на его члене, как рыба, которую поймали в сети. Римлянин натягивал меня на свой член одной рукой за попу, а другой, обхватив за плечи. Я задрала ноги вверх, и ерзала писькой, впуская его в себя как можно глубже. Римлянин сделал еще три мощных толчка и сказал мне, что моя пизда отныне принадлежит только ему. Я взвизгнула, и меня стали сотрясать конвульсии. В глазах поплыл красный туман. Такого я не испытывала никогда.

Римлянин подождал пока я искупаюсь в волнах экстаза, и потом, совершив несколько размашистых толчков обильно кончил в меня. Я лежала под ним, разметав ножки в стороны, и с готовностью принимая его сперму.
- жаль я тебя не сразу издалека узнал – сказал римлянин, лежа на мне, поглаживая меня по обнаженным местам и удерживая во мне свой подрагивающий член. Сперма стекала вниз у меня между ножками. – я бы не разрешил Вергилию тебя ебать, я бы сам.

Я всхлипнула. Я была счастлива.
- спасибо тебе, Руфь – сказал командир легионеров и нехотя слез с мня. Он нацепил пояс и направился в сторону своего отряда. А я чуть покачиваясь, и как в тумане привязала к себе Яссика и подгоняя коз, направилась в сторону Реввеки. Мимо меня, навстречу проскакал всадник. Тот самый, которого так долго удовлетворяла Реввека.


Реввека по пути домой была молчалива. На мои расспросы только поводила плечами, и вообще сказала только
одну фразу
- настоящий мужчина.

Я усмехнулась. Я тоже не стала ей ничего рассказывать, потому что испытывала что-то похожее. Какой-то необычный отряд мы встретили. Я была уверенна, что спустя некоторое время, мы с Реввекой будем взахлеб делиться своими впечатлениями, но это потом. Сейчас они наполняли нас. Мы еще не остыли эмоционально. А физически испытывали слабость и легкость.

Я долго не могла уснуть после впечатлений прошедшего дня, и после вечерних хлопот. Да еще и Яссик капризничал и долго не спал. Под утро мне приснился суровый командир легионеров, который с прямотой настоящего римлянина попросил дать ему в попу. Я была ради него согласна на все, но стала кокетничать и сама предложила в ротик. Тогда он сел на меня верхом, а я распахнула губки, и его член вонзился между моими губками. Я принялась сосать. Сосать тот член, который днем довел меня до оргазма.

Я открыла глаза. Во рту у меня двигался мужской член, который я при этом, сосала. В свете раннего утра я различила, что на мне верхом сидит Циля, мой сын. Он младше Хаима на три года. Рука Цили трогает мою письку, а я почему-то развела ноги в разные стороны, предоставляя ему доступ к ней. Я захлопала глазами и замычала. Вот так сон. Мужа в моей постели уже не было, Он очень рано уходит на свой рыбный промысел.

Циля приоткрыв рот смотрит как его член двигается у меня во рту и что-то шепчет про то, что он всегда мечтал, чтобы я ему так сделала. Я хлопаю глазами. Его сперма внезапно бьет мне в рот. Моя рефлекторная попытка дернуться головой назад и извлечь член, если не совсем изо рта наружу, то хотя бы извлечь основную длину ствола, не удалась, моя голова плотно прижата к подушке. Я проглотила все, что он выплеснул, и только после этого Циля отпустил свою хватку, с которой он вцепился в меня.

Он еще сидел на мне, когда хрипло произнес
- спасибо мама

И я машинально ответила
- пожалуйста.
 
Гертруда
 

Комментировать

Защитный код
Обновить